laertan (laertan) wrote,
laertan
laertan

Categories:

Гнуснейшие из гнусных. Подлинная история армии Андерса

Под таким заголовком изданы мемуары поручика польской армии Ежи Климовского. Эти мемуары содержат массу интересных фактов о деятельности высших польских сановников в среде эмиграции.

Широко известным является тот факт, что спустя 17 дней после начала Второй Мировой Войны - 17 сентября, когда солдаты польской армии ещё сражались, правительство Польши сбежало в Румынию. Впрочем, "дрейф" к границе начался раньше: 6 сентября польское правительство сменило место дислокации на Люблин, 9 сентября - на Кременец, 13 сентября - на Залещики.
Однако менее известно, что в таком отношении к родине польское правительство не было одиноко:
...Я узнал, что группа перестала существовать, рассеявшись под Красныбрудом. Андерс (Владислав Андерс - генерал польской армии, впоследствии командовал формировавшимися в СССР польскими частями. Именно по его инициативе эти части, вооруженные и обеспеченные советской стороной, были в критический момент войны выведены из СССР в Иран) хотел издать приказ о том, чтобы каждый солдат по своему усмотрению пробирался в Венгрию или Румынию, куда и он сам направлялся. Однако большинство людей в его частях предпочитало остаться в Польше. Многие совершенно недвусмысленно заявляли о своем желании возвратится в Варшаву, о которой было известно, что она сражается.
Итак, "элита" польского государства в лице высших гражданских сановников и по крайней мере части генералов стремилась оказаться за границей гибнущего польского государства. За границей, в пределах которой польские солдаты ещё сражаются за свою страну и убивают немецких солдат.
Но что же эти сановники делают, оказавшись в уютной и безопасной Румынии?
В Бухаресте все развлекались, все безумствовали. Отели, рестораны, кафе были переполнены. Дансинги функционировали как обычно, бридж процветал, как в лучшие времена. По вечерам разодетые дамы и не менее элегантные мужчины собирались в залах ресторанов, пили и веселились. Не было бара, где бы вечером не отирались наши офицеры и чиновники. Не было танцплощадки, где бы наши пани - жены сановников, как гражданских, так и военных, не плясали, что называется, "до упаду". Все в бриллиантах, разряженные, надушенные, декольтированные чуть ли не до пояса, они млели в объятиях танцоров, главным образом, офицеров румынской армии. Обилие алкоголя и новое, неизвестное окружение стимулировали почти полную свободу поведения с любой точки зрения. Всё вокруг плясало, веселилось и упивалось, как будто ничего не произошло, как будто эти люди приехали сюда всего-навсего отдыхать, веселиться, веселиться и только веселиться - до полного умопомрачения...
Картина была бы односторонней, если бы я чернил всех поголовно. Конечно же, встречались люди, готовые к самопожертвованию и полные энтузиазма, рвавшиеся в бой и потому жаждавшие любым путем пробраться во Францию, чтобы вновь встать в ряды борющихся, а не прозябать здесь в праздности. Но я должен подчеркнуть, что это были главные образом люди неизвестные, а не представители знати, занимавшие высокие и почетные посты.
Итак, сбежав из гибнувшей Польши, буржуазные деятели, ответственные за разгром, не слишком спешат с борьбой за освобождение и... развлекаются, проявляя "полную свободу поведения" (по-русски такая "свобода" очень точно может быть охарактеризована одним кратким матерным словом).
Но, может быть, хотя бы польское правительство в эмиграции проявило большую сознательность?
Правительство Польши во Франции существовало тогда уже около трех месяцев, но дела двигались как-то с трудом. Правительство не имело четкого, определенного облика, не имело основной идеи. Министры вели между собой "партизанскую войну". Желание быть на первом месте заслоняло всё. При таком положении вещей самые существенные вопросы нашего будущего оставались без внимания, а соперники не согласовывали ни своих взглядов, ни мероприятий, а занимались лишь взаимным уничтожением.
Амбиции, подковёрная борьба - вместо борьбы за освобождение родины.
Атмосфера в среде польской эмиграции в Париже была очень нездоровой. Больше всего её характеризовало взаимное оплевывание. Одни огульно осуждали всё, что было до сентября, другие ожесточенно защищались, не брезгуя никакой клеветой по адресу новых властей.
В свете таких обстоятельств не выглядит странной реакция польских граждан, высказывавших, например, такое мнение:
Один из наших товарищей, капитан Тадеуш Керн, на беседе в школе подхорунжих, между прочим, заявил, что если мы будем возвращаться в Польшу, то следовало бы на границе перестрелять всех офицеров от майора и выше.
Пожалуй, это была одна из самых здравых польских идей.
Tags: Буржуазия, Историческая литература
Subscribe

  • Этапы развития катастрофы

    Пока я неспешно осваивал тему кризиса Первой мировой, профессиональные пропагандисты в очередной раз порадовали нас откровением о том, как офигенно…

  • Сколько нужно мужиков, чтобы прокормить генерала?

    Одной из острейших проблем, вставших во время Первой мировой, был дефицит рабочих рук. До войны в Российской империи их было в избытке: рынок был…

  • Мне вершки, тебе корешки

    В годы Первой мировой войны правительства крайне активно использовали печатный станок. В частности, российскими властями была осуществлена эмиссия…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments