laertan (laertan) wrote,
laertan
laertan

Categories:
При чтении литературы я имею скверную привычку подчеркивать карандашом наиболее интересные и значимые моменты. Впоследствии именно подчёркнутое я стараюсь запостить в блог (если не одолевает лень). Но иногда попадаются книги, после прочтения которой оказывается, что подчеркнута едва ли не треть текста. И как выкручиваться в таком случае? Непонятно.

В общем, дочитал я "Настроения и политические эмоции в Советской России 1917-1932 гг." за авторством А. Лившина. Книга очень и очень хороша. Автор построил исследование в основном на письмах во власть, что позволяет оценить не только сами настроения народа (конечно, с поправкой на то, что источник несколько специфичен), но и видение советской властью настроений народа (что едва ли не более важно). Автор обильно цитирует сами письма, излагая также и общие тенденции, содержащиеся в них.

Вот настроения в преддверии Октябрьской Революции:
Накануне октября 1917 г. миллионы российских граждан полагали, что завоеванная в феврале свобода была у них украдена теми же самыми ненавистными привилегированными властными и имущими элитами, а угнетение и тирания возвращаются...
Известно, что свобода становится почти навязчивым мотивом устной и письменной культуры либо в условиях остро ощущаемого гнета несвобода (отсутствие «воли»), либо когда её очень ценят и боятся потерять... В случае революционной России мы имеем дело, несомненно, с первым вариантов. В 1917 г. русский человек остро ощущал несвободу старого общества и психологически был готов с ней покончить, причём любой ценой, не останавливаясь ни перед чем.


А вот - на тему "свободной прессы", "свободы слова" и прочих прав цивилизованного общества, которые так жестоко попирали большевики:
Свобода слова виделась массами как орудие классовой борьбы. Многие люди были искренне убеждены, что подлинная свобода слова означает необходимость «заткнуть рот» тем, кто противостоит борьбе рабочих, крестьян и солдат за социальную свободу, справедливость и лучшую жизнь... Нельзя не отметить, что большевистская политика наступления на свободу слова и печати опиралась на широкие народные настроения, связанные с более общей спецификой восприятия понятия «свободы».

Вот пара фрагментов, касающихся причин слома "нэпа":
1. Глубокое недовольство многими аспектами нэпа, равно как и его результатами, высказывали в письмах тысячи представителей крестьянства. Некоторые из них в письмах во власть прямо указывали на виновных в том, что спокойная, прогнозируемая и гармоничная жизнь в деревне никак не налаживается: «Противники власти: кулаки, попы и спекулянты...» Иными словами, в массовом сознании и общественных настроениях на фоне роста недовольства нэпом обостряется образ врага.
2. Симптоматичное и становившееся всё более распространённым во второй половине 20-х годов утверждение: там, где нэп, рынок, где извлекают прибыль и т.д. - там «нет правды». Подобный дискурс свидетельствует о высокой степени культурного отторжения всего, что несло с собой расширение экономической свободы в 20-е годы.

Вот - о рынке (чья невидимая рука держит ныне наш народ за вполне видимые органы):
Для патриархального сознания значительной части населения России рынок и социальное равенство, справедливость, являлись понятиями не только слабо связанными, но и противоположными.

Вот - об обогащении и его следствиях:
Использование собственности в качестве капитала считалось предосудительным и не находило морального оправдания в крестьянском менталитете.

По поводу политики "великого перелома" и коллективизации:
1. Большая часть даже «сомневающейся» интеллигенции принимала сталинскую революцию сверху за проявление естественного хода истории в её движении к социальному прогрессу, при котором неизбежно ущемление свободы меньшинства.
2. В годы коллективизации достаточно распространённый мотив писем во власть - это требование не смягчить, а ужесточить политику, применять ещё более массовое насилие по отношению к кулакам и другим антисоветским элементам... «В "дела" колхоза нужно немедленное вмешательство прокуратуры. Нужно калёным железом выжечь засевшее в колхозе кулачьё, немедля перестроить работу колхоза, не на кулацкие, вредительские методы, а на подлинные социалистические метода работы и начать усиленную подготовку к большевистской весне!» - написал в январе 1931 г. в Рабочую газету из Донбасса некто Д.Чеповский... «В связи с частичными затруднениями временного характера с питанием в одних городах, и с платьем и обувью в других много граждан занялось спекуляцией, пользуясь временными трудностями пролетарского трудового народа. Необходимо привлекать их к немедленной ответственности как злейших врагов народа пролетарского трудового народа, применяя к ним высшую меру социальной защиты - расстрел без смягчения и без применения амнистии», - так выразил радикальные и при этом весьма распространённые в городах политические эмоции рабочий М. Зинченко в письме 1932 г. в ЦИК СССР.

Коллективизация
«Нам, Большевикам, пришло время жить и наслаждаться жизнью. Пускай теперь поработают те, на которых мы работали сотни и сотни лет! Пускай эти зажиревшие люди поработают до пота лица и поймут и осознают, что вели неправильную жизнь» - писал в ноябре 1930 г. М.И. Калинину член коммуны Красный Октябрь Ленинградской области В.В. Скурдинский. В сознании этого человека коллективизация и раскулачивание означали очередной, возможно, наиболее важный виток движения эксплуатируемого народа к свободе.

При этом весьма характерно, что автор очевидно не разделяет настроений цитируемых писем. Напротив, он старательно ищет в массиве документов примеры демократического и рыночного мышления - но, находя очень мало таковых, вынужден констатировать:
Можно по-разному оценивать характер, сущность и глубину демократических изменений в менталитете и общественных настроениях российского населения накануне 1917 г., но трудно не согласиться, что авторитарная традиция в них была всё же наиболее укоренена и выражена. Путь большевистской власти к «новому самодержавию» не выламываются из общих ментальных параметров по отношению к российской государственности.

В общем, подводя итог книге, можно с уверенностью сказать: прекрасно показано, что деятельность большевиков - это не следствие паранойи кучки узурпаторов. Это следствие реализации в государственном масштабе подлинно народных устремлений.
Примерно так.
Tags: 1917, Историческая литература, Классовая борьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments