May 16th, 2018

Мнимая нерешительность

В правой среде есть весьма распространённое мнение, имеющее корни в основном в эмигрантской мемуаристике, что Временное Правительство было слабым - в том смысле, что оно не смогло отважиться на крутые меры и разом перевешать всех "сицилистов", которые мутят воду. Бытует представление, что-де достаточно было просто "раздавить" протест кучки недовольных, загнать "шариковых" в стойло - и уж тогда никакой Гражданской Войны, конечно, не было бы, Россия немедленно вышла бы на столбовую дорогу цивилизации, расцвела и заколосилась невиданными плодами свободы и демократии.

Между тем такая постановка вопроса феерически некорректна (в изложенном далее использованы материалы работы Г.А. Герасименко "Народ и власть. 1917" - которую я всячески рекомендую).

Ещё в марте 1917 года, уже на первом шаге выстраивания буржуазной системы управления первый глава Временного Правительства князь Львов столкнулся с проблемой государственного масштаба. Он попытался директивно заменить власть царских чиновников на местах властью комиссаров из буржуазно-помещичьей среды, назначая их из центра. Однако эта инициатива вызвала яростный протест на местах: рабочие и солдаты митинговали, требуя отмены положений указа. Собрание граждан Юрьевецкого уезда заявило: "Передача власти председателям земских управ недопустима и означала бы потерю революционным народом важнейшего из его завоеваний. Циркуляр кн. Львова должен быть немедленно официально отменён". О председателе Вольской управы Мощинском, ставшим уездным комиссаром, крестьяне с возмущением писали, что он «бывший земский начальник и в 1905-1906 годах сулил нам два столба с перекладиной». Собрание солдат одного из полков г. Саратова так обосновало решение об увольнении уездного комиссара: "Мы ему не доверяем, так как он дворянин и ничего не сделает для обновления жизни". Из Наровчатского уезда товарищ министра внутренних дел в ответ на запрос, почему заменили комиссара, назначенного по указу от 5 марта, получил лаконичный ответ: «Мотивы переизбрания комиссара Любимова: землевладелец, бывший земский начальник».

Губернский комиссар Ширяев писал князю Львову: «Население мыслит авторитетный комиссариат не иначе, как в коллегиальной форме, обеспечивающей участие в управлении губернией демократических слоев населения». Ему вторили эксперты государственной думы: "При теперешнем культе народного избрания, назначение не укладывалось в понимание народа". В результате власть Временного Правительство на местах с самого начала оказалась зажатой в тиски народным представительством. К примеру в Перми в комиссариат, созданный для ограничения власть комиссара, вошло 5 человек: три представителя советов (тогда существовали отдельно совет рабочих, совет солдатских и совет крестьянских депутатов), один - от общественного исполнительного комитета и один - от земства. Однако такими мягкими формами сопротивления дело не ограничилось: 10 марта был арестован уездный комиссар в Бугульме Дмитриев из-за «общего негодования его деятельностью». Арест комиссара Наровчатского уезда Лачинова был произведен под руководством двух солдат, вернувшихся с фронта. 14 марта служащие Орловской земской управы телеграфировали кн. Львову: "Сегодня толпа крестьян арестовала комиссара Свербеева... Просим немедленно прислать воинскую силу". Через день пришло сообщение из г. Меленки: "Предводитель дворянства, председатель уездной земской управы, Юдицкий арестован по настоятельному требованию народа". В течение марта случаи арестов комиссаров были в Петроградской, Минской, Владимирской, Витебской, Рязанской, Пензенской, Тверской, Тульской, Воронежской, Самарской, Курской, Нижегородской, Новгородской, Орловской, Черниговской и других губерниях.

По данным Временного правительства, полученным во второй половине апреля, из 55 председателей губернских земских управ, назначенных комиссарами указом кн. Львова, удержали должность лишь 23 человека. По сведениям МВД, полученным во второй половине апреля, из 439 председателей уездных управ, занявших должность комиссара, сохранили ее 177.
Collapse )
Уже в середине сентября комиссар Пензенской губернии Федорович писал Керенскому, что он вынужден использовать против крестьян воинские команды, "но этими мерами движение не остановить". Со временем все больше комиссаров приходило к такому выводу. Наиболее определенно по этому поводу высказался комиссар Киевского уезда Шаповалов: "Общее настроение народных масс позволяло думать, что и применение вооруженной силы теперь уже безрезультатно".

30 сентября комиссар Рязанской губернии сообщил министру, что положение в губернии стало угрожающим: "Проявлять твердую власть нет возможности, так как наш 81-й запасный полк постановил не давать солдат для водворения порядка".

Такую же телеграмму направил в Тулу комиссар Богородского уезда Емельянов: «Положение критическое. Солдаты, 77 человек, не повинуются, остальные 22 - деморализованы. 25 драгун распылены, предупреждая погромы. Ликвидация погромов невозможна. Эскадрона нет. Просим силы».

Подвести итог можно с помощью в чём-то даже поэтической телеграммы комиссара Подольской губернии Н.А. Стаховского: «В связи с разыгравшимися событиями ещё больше обозначилось падение и бессилие власти. Не на что надеяться. Идёт смерч, и, очевидно, не будет удержа ему».

Резюмируя: Временное Правительство никак нельзя обвинить в недостатке решимости и жестокости. Оно исправно посылало против крестьян войска, расстреливало и арестовывало советы, преследовало и сажало политических оппонентов. Проблема была не в нехватке жестоких приказов - а в том, чтобы эти приказы кто-то выполнял. С самого начала власти буржуазно-помещичьего Временного Правительства противостояли снизу. Не большевики, а крестьяне и рабочие не дали самочинно навязать себе в качестве "властителей" произвольно назначенных комиссаров. Не большевики, а крестьяне, видя пассивность властей, и справедливо подозревая её в саботаже земельной реформы, начали самочинно делить землю. Не большевики, а солдаты, посланные усмирять крестьян, отказывались стрелять в своих и поворачивали штыки против угнетателей. Фактически в сентябре-октябре 1917-го в стране на молекулярном уровне уже полыхает гражданская война. Благодаря Октябрьской Революции лишь произошла институциализация уже существовавшего конфликта.