February 6th, 2017

О буржуазии

Мир сегодня балансирует на грани войны, как и сто с лишним лет назад. В свете этого небезынтересно проанализировать поведение элит в многочисленных конфликтах прошлых лет. Насколько устойчива буржуазия, насколько надёжна она в минуту испытаний? Можно ли рассчитывать на то, что буржуазные деятели будут заодно с народом переносить все тяготы войны? Гражданской, империалистической, национально-освободительной - какой-нибудь?
Приведу исторические примеры, дающие немало пищи для размышлений.

Интересным образцом поведения буржуазии является наша родная Гражданская война. В октябре 1917-го небезызвестный Л.Г. Корнилов отправил письма главам 12 крупнейших банков страны, с просьбой пожертвований на борьбу с большевиками. Те, однако, призыв проигнорировали: пусть борется кто-нибудь другой, свои деньги ближе к телу. Несколько позже, когда генерал Алексеев вместе со своими подопечными подался на Юг, им удалось упросить ростовского миллионера Н.Е. Парамонова выдать денег - тот от барских щедрот выделил аж 50 тыс. рублей, в виде краткосрочной ссуды. В это время алексеевская организация перебивается с хлеба на воду, как отмечал сам генерал: "Работа чуть теплится, так как приток средств скуден, русский человек не хочет рисковать и жертвовать ничем". Конечно же, цитату эту надо понимать определённо: "русскими" здесь названы буржуи, поскольку рабочим и крестьянам жертвовать было нечем.
Важно заметить вот что: угроза большевизма была более чем очевидна для сильных мира сего. Однако мышление акул капитализма специфично и направлено исключительно на получение прибылей. Буржуи не желали жертвовать буквально ничем даже тогда, когда рисковали потерять значительную часть своей собственности.

Хорошо известно, что спустя 17 дней после начала Второй Мировой Войны - 17 сентября, когда солдаты польской армии ещё сражались, правительство Польши сбежало в Румынию. Впрочем, "дрейф" гражданских и военных властей начался раньше: 1 сентября Варшаву покинул президент И. Мосцицкий, 6 сентября - главнокомандующий Э. Рыдз-Смиглы. Ставка была перенесена сперва в Брест, затем 10 сентября - во Владимир-Волынский, 13 сентября - в Млынов, 15 сентября - в Коломыю. Нужно ли объяснять, насколько пагубно для сражающейся армии постоянная передислокация командования? Это была не просто "потеря управления", это по сути был отказ от управления войсками. В то время как польские рядовые сражались и умирали за Польшу, руководство думало, как бы поудобнее сбежать.
Но быть может, оказавшись за границей, польская элита хотя бы посвятила себя помощи соотечественникам, оставшимся на оккупированной территории? Или же приложила интенсивные усилия к тому, чтобы заставить-таки французов и англичан выполнить союзные обязательства перед погибшей Польшей?
Ничуть не бывало.
В Бухаресте все развлекались, все безумствовали. Отели, рестораны, кафе были переполнены. Дансинги функционировали как обычно, бридж процветал, как в лучшие времена. По вечерам разодетые дамы и не менее элегантные мужчины собирались в залах ресторанов, пили и веселились. Не было бара, где бы вечером не отирались наши офицеры и чиновники. Не было танцплощадки, где бы наши пани - жены сановников, как гражданских, так и военных, не плясали, что называется, "до упаду". Все в бриллиантах, разряженные, надушенные, декольтированные чуть ли не до пояса, они млели в объятиях танцоров, главным образом, офицеров румынской армии. Обилие алкоголя и новое, неизвестное окружение стимулировали почти полную свободу поведения с любой точки зрения. Всё вокруг плясало, веселилось и упивалось, как будто ничего не произошло, как будто эти люди приехали сюда всего-навсего отдыхать, веселиться, веселиться и только веселиться - до полного умопомрачения...


Хорошо известна и многократно разобрана в литературе ситуация с предъявленными СССР в июне 1940-го ультиматумами прибалтийским странам. Гораздо менее известна реакция лидеров прибалтов на эти ультиматумы. К примеру, в Литве состоялось совещание правительства, на котором командующий вооруженными силами сообщил, что армия не готова к сопротивлению, а президент Антанас Сметона заявил, что лучше откажется от поста и покинет Литву, чем станет орудием произвола. После чего:
Сметона же, правивший страной диктаторскими методами 14 лет, получил в Банке Литвы чемодан валюты и вместе с семьёй, а также министром обороны Мустейкисом бежал в Восточную Пруссию. Так закончилось его диктаторство.
Нелишне будет напомнить, что в 1926-м году, когда Сметона стал диктатором в результате переворота, уничтожившего буржуазную демократию, это оправдывалось тем, что "Сейм и правительство хотели продать страну большевикам и иноземцам". О, эта восхитительная ирония истории...

Как известно, французская кампания Вермахта (она же операция "Гельб") была лишь немногим более продолжительна, нежели польская кампания. Франция в 1940-м, несомненно, проиграла кампанию - но она вполне могла продолжить борьбу с опорой на колонии, возможности к сопротивлению вовсе не были исчерпаны - однако моральный дух французских буржуазных лидеров оказался ничтожен, и они предпочли самоустраниться (премьер-министр Поль Рейно в середине июня ушёл в отставку, уступив свою должность Петену), позволив тёмным элементам капитулировать перед нацизмом. Важно отметить: эти лидеры даже не нашли в себе сил самостоятельно отдать приказ о сдаче, расплатившись таким образом за собственную некомпетентность, они предоставили позорную работу другим, "умыв руки", после того, как сами довели ситуацию до этой грани.

Резюмировать хотелось бы следующим образом: иметь во главе страны буржуазную элиту на случай действительно большой войны - серьёзный риск. В случае заметных неудач крысы первыми побегут - кто за границу, кто целовать ботинок иноземным гостям.
И горько разочаруется тот, кто думает, что наши отечественные современные крысы чем-то принципиально отличаются от крыс польского, французского или литовского образца.