December 13th, 2010

Чеченские традиции и другие беды

Продолжаю чтение книги С. Максудова (эммигранта) "Чеченцы и русские: победы, поражения, потери".
Читается тяжело - не из-за проблем со стилем, а из-за трагических событий, постигших русский народ в Чечне и подробно описанных в книге.
Впрочем, об этом будет другой пост, а сегодня зачерпнём мудрости из социокультурных воззрений американского писателя:
Однажды в московское общежитие института Красной профессуры явился незнакомец и стал разыскивать студента Авторханова. Это оказался "бандит", преследуемый чеченским ОГПУ. Правила адата не только не разрешали отказать в ночлеге и помощи незнакомцу, они даже не позволяли спросить, надолго ли и с какой целью гость прибыл. Рискуя карьерой, партийным билетом, личной безопасностью, Абдурахман Авторханов четыре дня прятал преступника, помог ему встретиться с С. Орджоникидзе и уехать обратно. При этом он не разделял ни целей, ни методов страшного гостя и не ставил под сомнение национальную политику советской власти в Чечне, противником которой и являлся опасный пришелец.

А вот дальше - интересное. Кроме этой занимательной истории автор приводит рассказ об А. Твардовском, который отказал в помощи родному отцу, бежавшему из ссылки. И далее делает вывод:
Первобытная родоплеменная мораль оказалась не просто лучше приспособлена к выживанию в бесчеловечном советском обществе, но порой задавала и более высокий нравственный уровень, чем рядовое совковое сознание.

Однако это не всё. Спустя несколько глав, когда речь идёт уже о Чеченских войнах 90-х годов, автор пишет:
Зулпа честно сформулировала основной философский постулат чеченского сознания: "Мы правы", это парафраз утверждения "Аллах с нами". И поэтому герою Басаеву можно захватывать роддом и убивать ни в чем не повинных людей. И поэтому следует отвоевывать у дагестанцев "родную" землю. И поэтому можно убивать детей в Беслане. В том или ином виде похожих взглядов придерживаются очень многие чеченцы, с которыми столкнулись мои респонденты. Ни одному из них не приходит в голову рассмотреть ситуацию с противоположной стороны, признать симметричность прав чеченцев и их оппонентов... В действительности социологами давно сформулирована эта позиция. Она называется мораль готтенгота: "Я украл лошадь - это хорошо, я хороший человек. У меня украли лошадь - это плохо, воры ужасные люди". Чеченскому народу, чтобы войти в цивилизованное общество, необходимо отказаться от подобных нравственных принципов.

Ряд "и поэтому" стоит продолжить - "и поэтому Авторханову (безвинной жертве сталинских опричников) можно укрывать бандита-отморозка".
Проявление одного и того же первобытного сознания в одном месте выставляется как "высокий нравственный уровень" (ну как же, ведь там этот принцип направлен против "проклятого совка"!), а в другом - как отсталый нравственный принцип (ну как же, ведь там этот принцип направлен против демократической России!)
Либералы такие либералы.
Продолжаю чтение.