Краткая справка о повадках автора

1. Данный журнал принадлежит скромному любителю истории (периоды - Великая Отечественная и Гражданская Войны, Февральская и Октябрьская Революции) и содержит в основном цитаты из монографий, сборников документов, научно-популярных книг и прочая, слегка разбавленные мнением автора.
2. Автор ленив и пишет крайне редко.
3. В журнале может встречаться очень специфический юмор, а также высказывания, некомплиментарные по отношению к капитализму и/или религии.
4. Обязательного взаимного френдования автор не практикует и не ожидает применительно к себе.
5. Автор не отличается любовью к неконструктивным дискуссиям.

От морального превосходства к недопустимости увековечивания

В 1878 г. газета «Биржевые ведомости» в заметке по поводу убийства генерала Мезенцева уже ставила террористов на одну планку с правительством, рассматривая обе стороны как два равноправных течения: «Одно из этих течений называется консервативным, а другое прогрессивным или либеральным... и которая из борющихся партий запятнала себя большим числом преступлений — это определить довольно трудно»...
Придя к выводу, что путь к процветанию России лежит через устранение самодержавного строя, либералы вынужденно увидели моральное превосходства в деятельности молодых революционеров, которые шли на самопожертвование ради того, о чем либералы только мечтали и иногда осмеливались говорить, а еще реже — писать. Все эти факторы привели либеральную общественность к прямому и гласному оправданию террористической активности революционной молодежи в конце 1870-х гг., что ярче всего проявилось в случае с вынесением присяжными оправдательного приговора В. Засулич в 1878 году.
Принятие революции: как российские либералы стали ее сторонниками, С.А. Репинецкий, стр. 155-158

Когда сегодняшние либералы вещают о «недопустимости увековечивания имен людей, причастных к терроризму», поскольку такие имена «негативно воздействует на общественное сознание и социальное самочувствие», и под это кудахтанье переименовывают улицы имени Софьи Перовской - полезно вспомнить, что по этому поводу думали их единомышленники, бывшие современниками "людей, причастных к терроризму".

Система, ещё не научившаяся прощать, и потому способная побеждать

О массовых чистках в региональных партийных организациях известно давно. На Урале они начались в 1936 г. с обвинений в адрес партийного руководства Свердловска. И.Д. Кабаков, избранный в члены Политбюро ЦК на XVII съезде партии в 1934 г., был исключён на пленарном заседании ЦК в июне 1937 г. Кабакову предъявили обвинения в упущениях в области промышленности и сельского хозяйства, охарактеризованных как "вредительство правотроцкистского центра". После пыток на допросах и признания вины 3 октября 1937 г. его приговорили к расстрелу. Помимо Кабакова были осуждены второй секретарь обкома К.Ф. Пшеницын, зав. промышленным отделом обкома Г.Г. Ян, председатель Уралплана Г.И. Крумин и его заместитель Я.А. Истомин, а также партийные секретари Перми, Нижнего Тагила, Магнитогорска и Челябинска. Все они обвинялись в "широком вредительстве и диверсионной работе во всех областях народного хозяйства, с целью подорвать обороноспособность Советского Союза".
Британский историк Джеймс Харрис объясняет свержение Кабакова в Свердловске тем, что центр, Сталин и НКВД только с помощью террора могли ликвидировать выстроенную Кабаковым империю власти и фаворитизм. Кабакову подчинялись в том числе органы безопасности. Поэтому, согласно версии Харриса, Москвой и высшими инстанциями были предприняты крайние меры для возвращения региона под контроль Политбюро.
Л. Самуэльсон, "Танкоград: секреты русского тыла 1917-1953", стр. 138

В августе 1936 г. заместителем наркома тяжёлой промышленности был назначен А.Д. Брускин, сменивший арестованного якобы за саботаж Пятакова. Эти на первый взгляд нелепые обвинения в сознательном саботаже и вредительстве часто имели под собой некое подобие почвы. В шахтах бывали аварии, в результате халатности или чересчур интенсивного использования выходило из строя оборудование. Многие из несчастных случаев на производстве и аварий на транспорте нередко происходили по вине конкретных людей. Разумеется, ответственные лица знали, что всё вышеперечисленное не являлось систематической контрреволюционной деятельностью с целью "подорвать социалистическую систему" или, тем более, "возродить капитализм". Однако начиная с 1936 г. каждый арест руководящего работника сопровождался в печати перечнем аварий и прочих эксцессов, в которых обвинялся данный руководитель. Преемников затем призывали к "борьбе с последствиями вредительства"; на практике это означало, что надо работать лучше, следовать техническим инструкциям, следить за качеством продукции и не нарушать плановых сроков.
Л. Самуэльсон, "Танкоград: секреты русского тыла 1917-1953", стр. 142-143

23 мая 1937 г. на имя Сталина и Молотова был направлен отчёт о контрольном испытании боевого танка Т-28э Несколько испытанных танков показали себя недостаточно прочными: всего лишь после 20 км были зафиксированы поломки, танки не выдерживали долгой дистанции по труднопроходимой местности. Выяснилось, что ранее испытания проводились неподобающим образом - на асфальтированных дорогах! В отчёте указаны имена руководителей высшего звена, виновных, как последняя инстанция, в преступных махинациях и халатности, а именно директора Кировского завода Отса и главного инженера Тер-Асатурова. Комиссия охарактеризовала случившееся как "примеры далеко идущего вредительства в отношении контроля качества производства и конечной продукции". В её выводах перечислялись факты "планомерной криминальной деятельности" отдельных лиц, а также непростительной близорукости и преступной невнимательности, в отдельных случаях - халатности, ведущих к систематическому ухудшению состояния предприятия.
Отчёт о результатах деятельности данной комиссии послужил основанием для чисток на Кировском заводе. Насколько можно судить по документам, на предприятии действительно имелись случаи упущений, преступных махинаций и коррупции среди представителей вооружённых сил, пропустивших через военпроверку танки и танковые детали, которые следовало забраковать. В конечном итоге было арестовано около десяти сотрудников завода, впоследствии получивших длительные лагерные сроки.
Л. Самуэльсон, "Танкоград: секреты русского тыла 1917-1953", стр. 147

Болд в цитатах мой.
Страшно подумать, как развивались бы события, если бы "невинные жертвы репрессий" не пострадали от ужасной тирании, и продолжили свою прогрессивную деятельность и во время Великой Отечественной.

Немного нескромности и пророческого дара

Сам забыл про эту публикацию - аж в 2011 году писал, случайно наткнулся:

Довольно специфический опыт, который получила наша страна в "лихие 90-е", когда стараниями либералов сперва приказали долго жить народные накопления советского времени, а потом вторично обесценены те жалкие крохи, что люди смогли наскрести к 1998-му году, нам "кагбэ намекает" на перспективы будущего.

Есть немаленькая вероятность, что мы слышим старую песню на новый лад - под предлогом пенсионных отчислений "кое-кто" настрижёт с населения бабла, а через пять лет скажет: "Ой, извините, у нас опять дефолт/падение цен на нефть/нехватка бабла на Куршавель, поэтому ваши деньги потерялись. Точнее они есть, но стоят рубль за пучок. Поэтому фиг вам, а не пенсии".


Самое прекрасное, что в дивный новый мир, освобождённый от социально ответственного государства, мы сползаем не в одиночестве. Как известно любому неполживцу, Россия отказалась от нелепой коммунистической утопии и вышла на ту самую столбовую дорогу цивилизации, о которой нам так много говорили. Правда, тогда забыли уточнить, куда эта дорога ведёт:

И надо же, какое удивительное совпадение:

Что? Вас не предупреждали, что будет именно так? Друзья мои, всегда надо читать мелкий шрифт на договорах, особенно если заключаете его с капиталом.

Само собой разумеется, если трудящиеся массы будут пассивны (хинт: жалобное блеяние "верните власть народу"/"царь-батюшка, спаси" борьбой за свои права не является), то вслед за платными трассами, системой "Платон", курортным сбором, повышением пенсионного возраста и НДС, мы ещё увидим 16-часовой рабочий день, отмену выходных, отпусков, больничных и декретов, эксплуатацию детского труда и крепостное право.

Экологические предпосылки коллективизации

Одним из важных, но редко упоминаемых аспектов аграрной проблемы, стоявшей перед СССР в 1920-1930-х годах, составлял экологический фактор. В большинстве работ, касающихся коллективизации, не даётся компетентного анализа: авторы ограничиваются констатацией - дескать, были засухи, и чем дальше - тем чаще. Подчёркивается негативное влияние засух на урожаи, отмечается связь с голодными годами - и вроде бы всё, предмет разговора исчерпан.

Далее цитируются фрагменты из работы С.А. Нефёдова "Аграрные и демографические итоги сталинской коллективизации":

В целом, хозяйство степного Юга было экстенсивным, оно хищнически эксплуатировало естественное плодородие почв в недавно освоенных областях. В условиях, когда три года пшеницу сеяли по пшенице, поле быстро зарастало сорняками. По свидетельству агрономов, засоренность полей была «колоссальная»... Земледельческие системы Юга были ориентированы на получение возможно более дешевого зерна, хотя бы даже это было сопряжено с большими потерями, с истощением почвы и разрушением экосистемы. Эти особенности были следствием вовлечённости Юга в европейскую рыночную экономику: до революции хозяйства Юга получали большие прибыли от экспорта зерна за границу.
Указанное сочинение, стр. 104-105

Бесконтрольная, неограниченная распашка земель должна было привести к экологическому кризису и к падению урожайности. Кризис был проявлением деятельности человека – но одновременно проявлением роли географического фактора. «Природа мстит человеку за то, что он не бережно относится к главному даровому благу – естественному плодородию почв, – писал Н.П. Огановский. – Тогда учащаются неурожаи и наступает аграрный кризис – голодовки, болезни, нищета. Такой кризис был во Франции в конце XVIII века, в Германии в 1840-х годах и у нас в центральных губерниях – пятьдесят лет спустя – в 1890-х годах». «В конечном счете, именно социально-экологический кризис – кризис одновременно и общества, и природы – лежал в основании Великой русской смуты XX века», – отмечает Э.С. Кульпин.
Указанное сочинение, стр. 106-107

Министр финансов С.Ю. Витте обратился к известному химику Д.И. Менделееву за рекомендациями по вопросу о предотвращении усыхания степей, и Менделеев представил записку с проектом мелиоративных работ. В январе 1902 года под председательством С.Ю. Витте было учреждено «Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности». Это совещание заслушало сообщения местных комитетов о состоянии сельского хозяйства в губерниях. Члены тамбовского комитета сообщали: «Климат Центральной России изменяется к худшему, и это изменение с каждым годом прогрессирует, чем и объясняется понижение урожайности. Причины этому – уничтожение лесов, увеличение посевных площадей и разрастание оврагов. Безлесье и овраги иссушают землю, мешают задержанию на ее поверхности снега и дождей, и засуха действует привольно, не встречая себе ни в чем помехи».
Член симбирского комитета А. В. Михайлов писал: «Массовое истребление лесов во всей средней и восточной полосах России не могло не отразиться на климатических особенностях этого обширного чисто земледельческого региона… По мере того, как изменялись климатические условия, недороды стали учащаться и стали под конец хроническими». А.В. Михайлов отмечал, что в Самарской губернии до 1872 года было только два неурожая, а в 1873-1902 годах – 8 неурожаев; аналогичную статистику он приводит и по другим губерниям Поволжья.
Указанное сочинение, стр. 109-110

В 1925-1930 годах значительных засух не было, и годы нэпа были относительно урожайными. Как отмечалось выше, это отразилось в сравнительно высоком потреблении сельского населения. Однако распашки продолжались, и новое обострение экологического кризиса было неизбежно. Предвозвестием кризиса были грандиозные пыльные бури конца 1920-х годов. Во время пыльной бури в апреле 1928 года на Украине ветер поднял с площади около 1 млн. кв. км более 15 млн. т. чернозема. Черные облака были унесены на запад, и пыль осела на площади 6 млн. кв. км в Румынии и в Польше. Мощность черноземного слоя в степных областях Украины после этой бури уменьшилась на 10-15 см.
В 1930-е годы экологический кризис нанес новый удар: на десять лет пришлось пять засух – в 1931, 1934, 1936, 1938 и 1939 годах. В предвоенное пятилетие на два благополучных года пришлось три засушливых. Очевидно, эти постоянные засухи должны были отразиться на уровне потребления в 1936-1940 годах – в особенности в сравнении с благополучным периодом нэпа.
Указанное сочинение, стр. 113-114

В общем, пусти советская власть всё на самотёк, промедли большевики с коллективизацией и сопутствующим переходом к широкому использованию техники и новых технологий в сельском хозяйстве - эффективные собственники™ и крепкие хозяева™ довели бы землю до ручки, а страну до такого голода, в сравнении с котором бледнеет даже трагедия 1932-1933 годов.

Офицеры-предатели

В массовом сознании бытует представление о Гражданской Войне, как о войне прежде всего классовой. Это верно передаёт суть явления, но создаёт не вполне корректное представление о степени вовлечённости "бывших" слоёв общества в строительства новой Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Отчасти этому способствовала политика времён советской власти, когда массовое участие бывших генералов в военном строительстве старались особенно не выпячивать. Средний человек, таким образом, довольно туманно представляет себе "процентное содержание" офицеров царской армии в РККА. Между тем через Красную Армию прошло ориентировочно 100 тысяч офицеров, через белые армии - от 110 до 130 тысяч офицеров, и до 30 тысяч офицеров прошли через национальные армии (здесь и далее в основном использованы материалы книги А.В. Ганина "Повседневная жизнь генштабистов при Ленине и Троцком").

Однако нельзя сказать, что сотрудничество военспецов с большевиками было безоблачным и ничем не омрачённым. Крайне специфичен опыт, полученный коммунистами при попытке поставить на службу государству глубоко классово чуждых людей:

  • В июле 1918 г. командующий 3-й армией Восточного фронта, бывший генерал-майор Б.П. Богословский вместе с частью штаба перешёл на сторону белых.
  • В июле 1918 г. командующий Восточным фронтом, бывший подполковник М.А. Муравьёв, поднял мятеж, чрезвычайно дорого обошедшийся Советской власти.
  • В июле 1918 г. командующий 2-й армией бывший подполковник Ф.Е. Махин при приближении чехов умышленно рассредоточил свои силы, после чего, получив важные документы, перешёл на сторону интервентов и передал им захваченные документы.
  • В августе 1918 г. дезертировала целая группа военспецов, прибывших в Пермь на укомплектование формирующейся дивизии: начальник штаба Пермской дивизии генштабист А.А. Сандецкий, его помощник Н.П. Альбокринов, командир 5-го Пермского полка Н.Н. Трухин, а также В.С. Александровский, В.А. Бек, А.Н. Быков, П.Е. де-Бур и К.В. Паас.
  • В августе 1918 г. Советскую власть и заодно родину предали бывший полковник М.М. Костевич, бывший контр-адмирал Н.Э. Викорст (и ряд других офицеров), находясь в преступном сговоре с английскими интервентами, оказали им содействие в оккупации Архангельска.
  • В сентябре 1918 г. перешёл на сторону белых И.Г. Пехливанов, инспектор формирований 2-й инспекции Северного участка отрядов завесы.
  • В октябре 1918 г. поднял мятеж бывший подъесаул И.Л. Сорокин, командующий 11-й армией.
  • В мае 1919 года поднимает мятеж бывший штабс-капитан Н.А. Григорьев, командующий 6-й Украинской с.д.
  • Летом 1919 г. на сторону белых перешёл командир 2-й бригады 35-й с.д. РККА бывший полковник В.В. Котомин.
  • В июне 1919 г. бежал к белым командующий 9-й армией бывший полковник Н.Д. Всеволодов.
  • В июле 1919 г. поднял восстание командующий 9-й кавалерийской дивизией бывший подпоручик А.В. Сапожков.
  • Начальник штаба группы войск Сумского направления бывший подполковник А.И. Парв сумел саботировать операции красных. Благодаря этому белые 28 июля 1919 г. взяли Полтаву, при этом сам А.И. Парв уехал в командировку в Киев, где и скрывался до прихода белых.
  • Бывший подполковник А. А. Лауриц, служивший начальником штаба 55-й с.д., в период успешного развития наступления Деникина Москву (октябрь 1919 г.), отправившись со взводом красноармейцев на разведку, перешел к белым. Причём он поделился с братьями по классу важнейшими данными о положении частей РККА в районе Орла.
  • В 1919 г. совершили групповой побег генштабисты, находившиеся на госпитальном лечении в Петрограде (Н.Н. Долинский, Н.И. Дроздовский, П.П. Каньшин, М.Н. Суворов).
  • В июне 1919 г. при эвакуации Екатеринослава в городе остался практически весь штаб 14-й армии, включая трех выпускников и слушателей академии: начальника штаба С. И. Шкляр-Олексюка, начальника оперативного отдела А. Н. Ягоду и состоявшего для поручений при командарме К.Е. Ворошилове Б.Ф. Черниговского-Сокола.
  • В августе 1919 г. в Киеве на сторону белых организованно перешла целая группа ответственных работников штаба 12-й советской армии. Наиболее высокопоставленными перебежчиками в составе группы из штаба 12-й армии были начальник военных сообщений 12-й армии генерал-майор С.М. Языков и его помощник генерал-майор П.Н. Буров.
  • Также в Киеве на сторону белых перешёл бывший подполковник Н.Ф. Соколовский (помощник начальника отдела обороны организационного управления штаба Наркомата по военным делам Украинской ССР).
  • Летом 1919 г. на сторону белых перешёл командующий 2-й Сводной Советской дивизии бывший генерал Н.А. Жданов.
  • В сентябре-октябре 1919 г. целый табун офицеров дезертировал из 8-й армии: Н.В. Миронцев (помощник начальника штаба 16-й с.д. по оперативной части), А.С. Нечволодов (начальник штаба 8-й армии), В.А. Желтышев (начальник разведывательного отделения), В.Ф. Тарасов (сменивший Нечволодова на посту начальника штаба 8-й армии, в прошлом начальник штаба Южного фронта), В.В. Вдовьев-Кабардинцев (начальник тылового штаба армии), Б.П. Лапшин (начальник оперативного отдела).
Приведённые случаи интересны тем, что измена происходила на очень высоком уровне: перебежчиками становились начальники штабов и командиры армий, корпусов и дивизий. В общей сложности в 1918-1921 гг. из рядов РККА дезертировало 35,5% (или 561 человек) от общего числа военспецов-генштабистов. Конечно, статистика по генштабистам не может рассматриваться как стопроцентно репрезентативная выборка по всем военспецам вообще, поскольку часть из них (в силу специфики) находилась в глубоком тылу, и не могла бежать от красных по чисто техническим причинам.
Collapse )

(no subject)

«Матери семей, изнуренные бесконечным стоянием в хвостах у лавок, исстрадавшиеся при виде своих полуголодных и больных детей, пожалуй, сейчас гораздо ближе к революции, чем гг. Милюковы, Родичевы и Кº, — докладывал 5 февраля К.И. Глобачев, — и, конечно, они гораздо опаснее, так как представляют собою тот склад горючего материала, для которого достаточно одной искры, чтобы вспыхнул пожар… Если население еще не устраивает “голодные бунты”, то это еще не означает, что оно их не устроит в самом ближайшем будущем: озлобление растет, и конца его росту не видать... А что подобного рода стихийные выступления народных масс явятся первым и последним этапом на пути к началу бессмысленных и беспощадных эксцессов самой ужасной для всех — анархической революции — сомневаться не приходится».
С.А. Нефёдов, "Неизвестная февральская революция"

Мнимая нерешительность

В правой среде есть весьма распространённое мнение, имеющее корни в основном в эмигрантской мемуаристике, что Временное Правительство было слабым - в том смысле, что оно не смогло отважиться на крутые меры и разом перевешать всех "сицилистов", которые мутят воду. Бытует представление, что-де достаточно было просто "раздавить" протест кучки недовольных, загнать "шариковых" в стойло - и уж тогда никакой Гражданской Войны, конечно, не было бы, Россия немедленно вышла бы на столбовую дорогу цивилизации, расцвела и заколосилась невиданными плодами свободы и демократии.

Между тем такая постановка вопроса феерически некорректна (в изложенном далее использованы материалы работы Г.А. Герасименко "Народ и власть. 1917" - которую я всячески рекомендую).

Ещё в марте 1917 года, уже на первом шаге выстраивания буржуазной системы управления первый глава Временного Правительства князь Львов столкнулся с проблемой государственного масштаба. Он попытался директивно заменить власть царских чиновников на местах властью комиссаров из буржуазно-помещичьей среды, назначая их из центра. Однако эта инициатива вызвала яростный протест на местах: рабочие и солдаты митинговали, требуя отмены положений указа. Собрание граждан Юрьевецкого уезда заявило: "Передача власти председателям земских управ недопустима и означала бы потерю революционным народом важнейшего из его завоеваний. Циркуляр кн. Львова должен быть немедленно официально отменён". О председателе Вольской управы Мощинском, ставшим уездным комиссаром, крестьяне с возмущением писали, что он «бывший земский начальник и в 1905-1906 годах сулил нам два столба с перекладиной». Собрание солдат одного из полков г. Саратова так обосновало решение об увольнении уездного комиссара: "Мы ему не доверяем, так как он дворянин и ничего не сделает для обновления жизни". Из Наровчатского уезда товарищ министра внутренних дел в ответ на запрос, почему заменили комиссара, назначенного по указу от 5 марта, получил лаконичный ответ: «Мотивы переизбрания комиссара Любимова: землевладелец, бывший земский начальник».

Губернский комиссар Ширяев писал князю Львову: «Население мыслит авторитетный комиссариат не иначе, как в коллегиальной форме, обеспечивающей участие в управлении губернией демократических слоев населения». Ему вторили эксперты государственной думы: "При теперешнем культе народного избрания, назначение не укладывалось в понимание народа". В результате власть Временного Правительство на местах с самого начала оказалась зажатой в тиски народным представительством. К примеру в Перми в комиссариат, созданный для ограничения власть комиссара, вошло 5 человек: три представителя советов (тогда существовали отдельно совет рабочих, совет солдатских и совет крестьянских депутатов), один - от общественного исполнительного комитета и один - от земства. Однако такими мягкими формами сопротивления дело не ограничилось: 10 марта был арестован уездный комиссар в Бугульме Дмитриев из-за «общего негодования его деятельностью». Арест комиссара Наровчатского уезда Лачинова был произведен под руководством двух солдат, вернувшихся с фронта. 14 марта служащие Орловской земской управы телеграфировали кн. Львову: "Сегодня толпа крестьян арестовала комиссара Свербеева... Просим немедленно прислать воинскую силу". Через день пришло сообщение из г. Меленки: "Предводитель дворянства, председатель уездной земской управы, Юдицкий арестован по настоятельному требованию народа". В течение марта случаи арестов комиссаров были в Петроградской, Минской, Владимирской, Витебской, Рязанской, Пензенской, Тверской, Тульской, Воронежской, Самарской, Курской, Нижегородской, Новгородской, Орловской, Черниговской и других губерниях.

По данным Временного правительства, полученным во второй половине апреля, из 55 председателей губернских земских управ, назначенных комиссарами указом кн. Львова, удержали должность лишь 23 человека. По сведениям МВД, полученным во второй половине апреля, из 439 председателей уездных управ, занявших должность комиссара, сохранили ее 177.
Collapse )
Уже в середине сентября комиссар Пензенской губернии Федорович писал Керенскому, что он вынужден использовать против крестьян воинские команды, "но этими мерами движение не остановить". Со временем все больше комиссаров приходило к такому выводу. Наиболее определенно по этому поводу высказался комиссар Киевского уезда Шаповалов: "Общее настроение народных масс позволяло думать, что и применение вооруженной силы теперь уже безрезультатно".

30 сентября комиссар Рязанской губернии сообщил министру, что положение в губернии стало угрожающим: "Проявлять твердую власть нет возможности, так как наш 81-й запасный полк постановил не давать солдат для водворения порядка".

Такую же телеграмму направил в Тулу комиссар Богородского уезда Емельянов: «Положение критическое. Солдаты, 77 человек, не повинуются, остальные 22 - деморализованы. 25 драгун распылены, предупреждая погромы. Ликвидация погромов невозможна. Эскадрона нет. Просим силы».

Подвести итог можно с помощью в чём-то даже поэтической телеграммы комиссара Подольской губернии Н.А. Стаховского: «В связи с разыгравшимися событиями ещё больше обозначилось падение и бессилие власти. Не на что надеяться. Идёт смерч, и, очевидно, не будет удержа ему».

Резюмируя: Временное Правительство никак нельзя обвинить в недостатке решимости и жестокости. Оно исправно посылало против крестьян войска, расстреливало и арестовывало советы, преследовало и сажало политических оппонентов. Проблема была не в нехватке жестоких приказов - а в том, чтобы эти приказы кто-то выполнял. С самого начала власти буржуазно-помещичьего Временного Правительства противостояли снизу. Не большевики, а крестьяне и рабочие не дали самочинно навязать себе в качестве "властителей" произвольно назначенных комиссаров. Не большевики, а крестьяне, видя пассивность властей, и справедливо подозревая её в саботаже земельной реформы, начали самочинно делить землю. Не большевики, а солдаты, посланные усмирять крестьян, отказывались стрелять в своих и поворачивали штыки против угнетателей. Фактически в сентябре-октябре 1917-го в стране на молекулярном уровне уже полыхает гражданская война. Благодаря Октябрьской Революции лишь произошла институциализация уже существовавшего конфликта.

О промышленной немощи Российской Империи

В последнее время наметился занятный тренд в масс медиа, да и в общественном сознании, в рамках которого всячески стараются представить Российскую Империю как чрезвычайно успешное и конкурентоспособное государство, проигравшее Первую Мировую лишь по вине иностранных агентов, коварно прокравшихся в страну и учинивших там аж две революции. Готовность государства вести тотальную войну, способность экономики обеспечить войска необходимым, возможность разрешить задачи логистики - самый трудный экзамен из тех, какие может пройти аппарат государственного управления. Давайте же посмотрим на "отметки в дневнике" Российской Империи (таблица из книги "Россия и СССР в войнах ХХ века"):



Интересны не только абсолютные показатели, но и подушевое исчисление. Население стран на 1914 год: Германия - 67 млн., Австро-Венгрия - 52,8 млн., Франция - 42 млн., Россия - 178 млн., Италия - 35,6 млн., США - 100 млн., Великобритания - 45 млн.



Часто упирают на то, что-де подобные расчёты не учитывают населения колоний европейских держав. Однако даже если сделать поправку на этот фактор (для некоторых держав он будет незначительным: колонии Германии насчитывали около 12 млн. человек, у Австро-Венгрии вовсе не было колоний), разрыв по большинству позиций всё равно составит десятки раз. Подобное отставание никак невозможно списать на шпионов, масонов и социалистов - поэтому про него стараются просто не вспоминать. Но забывать нельзя: Россия, Которую Мы Потеряли (и которую современный буржуазный режим успешно нашёл) была архаичным, отсталым государством, крайне слабым в промышленном плане по сравнению с европейскими державами. Поэтому попытка соперничать с армиями из первой десятки мировых не могла не привести к экономическому краху. Конечно, кризис имел место во всех воюющих странах, но порвалось в первую очередь именно там, где было тонко.

Армия vs. власть

Дочитал труд С. Войтикова "Армия и власть. Корнилов, Вацетис, Тухачевский. 1905-1937". Книга весьма любопытная, автор перешёл от узкого рассматривания канвы отдельных событий в своих прошлых книгах к некоторым обобщениям. Выдвигается концепция, в рамках которой признаётся до определённой степени сходным поведение некоторых военных чинов времён Российской Империи, Временного Правительства и Советской России (Николая Николаевича, Корнилова, Теодори, Троцкого, Тухачевского), а именно - стремление влиять на политику гражданских властей, выходя далеко за рамки своих профессиональных полномочий. Но (согласно авторской мысли) Николай II, Керенский, Ленин и Сталин последовательно находили способы "накинуть узду" на не в меру ретивых вояк.

О достоинствах. Поднимаются актуальные вопросы, даётся богатый фактический материал, используется широкая источниковая база, выдвигаются весьма смелые концепции.

О недостатках. Крайне дёрганное повествование, метания между историческими эпохами вместо последовательного изложения. К тому же крайне неудачная структура и отсутствие нормального оглавления: в книге очень много разделов, подразделов, документов, при этом все они рассованы по сюжетному полотну: идёт повествование, вдруг безо всяких переходов - пачка пронумерованных документов-приложений, и опять повествование. В комментариях к документам автор неумело острит, заочно полемизирует с давно почившими военными и политическими деятелями и поправляет их, что смотрится до крайности неуместно.

Отдельно надо отметить финал, в котором буквально несколькими абзацами автор дезавуирует часть написанного ранее. 600+ страниц кряду читателю рассказывали, как самоотверженно военспецы работали на благо советской республики, как несправедливо с ними поступили политики, а кулуарные разговоры про то, что нужно учредить генштаб, "с которым бы считалась любая власть" - это норма™, как вдруг ни с того ни с сего:
Генералитет Российской империи, а позднее «бывшие» генералы и постепенно сменившие их красные или почти красные (как гвардейский обер-офицер Тухачевский) командные кадры Красной армии продемонстрировали правоту тезиса Джорджа Бернарда Шоу о том, что «война — это настолько ответственное дело, что его нельзя доверять военным». За политическими амбициями, взаимными подсиживаниями... и неоправданной удалью терялись судьба Армии и будущее Страны. В данном случае, выбив по итогам т. н. Большого террора из «генералитета» бонапартистские замашки, Хозяин, несмотря на резкое ослабление Красной армии, добился в условиях надвигавшейся Второй мировой бойни полного единства военно-политического руководства, что, повторимся, стало одним из факторов нашей победы в Великой Отечественной войне. Только «союзники по антигитлеровской коалиции» могут отрицать, что Победу одержал великий советский, и прежде всего великий русский, народ под руководством Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), без разрешения «аппаратного» вождя которой высшее руководство Красной армии не смело и дышать.
Оставим без комментариев полемические преувеличения, обратим внимание на суть: оказывается, действия советского руководства - это не произвол и чёрная неблагодарность по отношению к военным, а печальная необходимость. Как говорится, вот это поворот! Заключение настолько не вяжется с тоном (но не с содержанием) большей части труда, что возникает ощущение, будто его писал другой человек, или же автора побоями заставили написать нечто несообразное с его взглядами. Но поскольку кровавой большевицкой цензуры уже давно нет, приходится констатировать некоторый плюрализм мнений в одной отдельно взятой авторской голове.

После сказанного может показаться, что книга плоха. Это вовсе не так: её нужно, я бы даже сказал, необходимо читать любому человеку, который интересуется историей Красной Армии в первой половине ХХ века. Придётся при чтении блюсти известную дисциплину мысли, отделяя зёрна от плевел - но факты и концепции того стоят.